Танковый фронт

Апрельская война 1941 г.

К моменту начала агрессии гитлеровской Германии против Королевства Югославия в составе югославских вооруженных сил находилось 54 легких танка R35, 56 устаревших танков FT17 и 8 танкеток Т32. «Новый» танковый батальон (R35) дислоцировался в городе Младеновац к югу от Белграде в резерве Верховного командования, кроме 3-й роты, которая была переброшена в Скопье (Македония) в подчинение Третьей югославской армии. «Старый» танковый батальон (FT17) был рассредоточен по целой территории страны. Штаб и «вспомогательная» рота находились в Белграде, а три танковых роты были распределены между Второй, Третьей и Четвертой югославскими армиями соответственно в Сараево (Босния), Скопье (Македония) и Загребе (Хорватия). Эскадрон танкеток был дислоцирован в Земуне близ Белграда с задачей противодесантной обороны находившегося там военного аэродрома и прикрытия оперативного направления на Белград со стороны Срема.

Боевая готовность бронетанковых частей и состояние техники едва ли могли быть признаны удовлетворительными. Старая техника давно выработала свой ресурс, новая еще не была толком освоена экипажами, тактическая подготовка подразделений оставляла желать много лучшего, обеспечение боевых машин горючим и боеприпасами в ходе боевых действий не было отлажено. Наибольшую боеготовность демонстрировал эскадрон танкеток Т32, однако, по злой иронии судьбы, на протяжении всей скоротечной компании он так и не получил бронебойных снарядов к своим 37-мм орудиям.

6 апреля 1941 г. войска нацистской Германии начали вторжение в Югославию, действуя с территории Австрии, Болгарии, Венгрии и Румынии. В последующие дни развернули наступление союзные им итальянские и венгерские войска, а болгарская армия начала сосредотачиваться на исходных рубежах для вступления в Македонию. Югославская монархия, раздираемая национальными и общественными противоречиями, оказалась неспособной противостоять удару и рухнула подобно карточному домику. Правительство утратило контроль над страной, командование – над войсками. Армия Югославии, считавшаяся самой мощной на Балканах, в считанные дни перестала существовать как организованная сила. Многократно уступавшая противнику по уровню технического обеспечения и мобильности, неадекватно руководимая и деморализованная, она потерпела чудовищное поражение не только от боевого воздействия противника, но и от собственных проблем. Солдаты и офицеры хорватского, македонского и словенского происхождения массами дезертировали или переходили к врагу; военнослужащие-сербы, оставленные командованием на произвол судьбы, также расходились по домам или самоорганизовывались в иррегулярные отряды. Все было кончено за 11 дней...

На фоне чудовищной катастрофы Королевства Югославии некоторые ее бронетанковые подразделения пали жертвой всеобщего хаоса и паники, но другие продемонстрировали твердую волю к сопротивлению, неоднократно вступали в бой с превосходящими силами захватчиков и порою даже достигали некоторого успеха. После пилотов-истребителей югославских ВВС, прославившихся за эти несколько трагических дней своей отчаянной храбростью, танкисты, вероятно, могут считаться вторым родом оружия армии королевства, более-менее адекватно выполнившим в апреле 1941 г. свой воинский долг.

Согласно югославскому военному плану «R-41», штаб Первого («Старого») батальона боевых машин и вспомогательная рота должны были с началом боевых действий передислоцироваться из Белграда в район Велика-Плана (центральная Сербия) и там дождаться подхода 2-й и 3-й танковых рот батальона. Ваполняя этот приказ, командир батальона майор Станимир Мишич с подчиненными подразделениями прибыл в назначенный район. Однако потому, что до 9 апреля ни одна из рот так и не появилась, он принял решение присоединиться к потоку отступающих войск и беженцев, двигавшемуся в направлении Боснии. 14 апреля близ сербского города Ужице майор Мишич и его подчиненные сдались в плен передовым частям немецкого 41-го механизированного корпуса.

Наиболее упорный отпор противнику из всех подразделений «Старого» танкового батальона оказала 1-я рота, дислоцированная в Скопье (Македония). Согласно плану командования Третьей югославской армии, танки и личный состав роты в ночь на 7 апреля были погружены в железнодорожный эшелон и переброшены в район Струмицы. Оттуда они своим ходом двинулись на соединение с частями Шумадийской пехотной дивизии, занимавшей оборону близ населенного пункта Струмичко Поле. К 10.00 7 апреля рота, потеряв на марше один танк из-за технической неисправности, заняла оборону в районе сел Пирово и Страцин близ болгарской границы. Отступавшие части Шумадийской дивизии к этому времени уже отошли с оборонительных позиций на окрестных холмах, и 12 устаревших танков FT17 оказались единственным препятствием на пути наступления германского 40-го армейского корпуса. Около 13.00 расположение югославских танков было обнаружено разведывательными дозорами тогда еще бригады «Лейбштандарт-СС Адольф Гитлер» (Leibstandarte-SS Adolf Hitler), однако командир роты, явно растерянный сложившейся ситуацией, отдал приказ огня не открывать. Вскоре последовал налет германских пикирующих бомбардировщиков Ju-87 «Штукас», в ходе которого рота понесла серьезные потери в технике и живой силе, а ее командир пропал без вести (по некоторым данным – бежал). Но затем командование принял на себя 27-летний поручик Чедомир «Чеда» Смилянич, который, решительно действуя уцелевшими танками и импровизированным отрядом пехоты (составленным из «безлошадных» танкистов, технического персонала роты и группы прибившихся к ним солдат-сербов из других частей), вступил в огневой бой с авангардом эсэсовцев, наступавшим по дороге Владаново - Удово. Храбрым танкистам удалось задержать продвижение многократно превосходящего противника на несколько часов. Однако их маломощные средства вряд ли были в состоянии нанести немцам существенный урон: общие потери «Лейбштандарта-СС» в югославской кампании не превысили нескольких десятков человек. В свою очередь, противотанковым средствам эсэсовцев удалось уничтожить еще несколько FT17, а их пехота и бронетехника начали обходить опорные пункты югославов. Поручик Смилянич был вынужден отдать приказ об отступлении, совершенном, к чести его подчиненных, в полном порядке.

8 апреля, двигаясь в колоннах разгромленных югославских частей, остатки 1-й роты «Старого» танкового батальона пересекли югославско-греческую границу близ села Кременица. 9 апреля в ходе боя близ населенного пункта Лерин 4 уцелевших танка роты, оставшиеся без горючего, были окопаны и применены в качестве неподвижных огневых точек. Вероятно, тогда все они были уничтожены или захвачены гитлеровцами. Поручик Смилянич был взят в плен и пробыл в немецких лагерях до мая 1945 г.; по некоторым данным, после войны он жил в СФРЮ.

2-я танковая рота «Старого» батальона, расположенная в Загребе (Хорватия), в ходе войны так и не покинула места дислокации. Когда 10 апреля 1941 г. боевые отряды хорватской правонационалистической организации «Усташа» (усташи) с подходом частей Вермахта установили контроль над хорватской столицей, танкисты 2-й роты, среди которых было немало хорватов и словенцев, не оказали сопротивления. Они сдали свою технику немецким офицерам, после чего военнослужащие-хорваты перешли на службу образованному под патронажем оккупантов «Независимому государству Хорватия», военнослужащие-словенцы отправились по домам, а военнослужащие-сербы стали военнопленными.

3-я рота танков FT17, дислоцированная в Сараево (Босния), с началом войны согласно плана «R-41» была по железной дороге отправлена в центральную Сербию в район города Аранджеловац, в распоряжение Унской пехотной дивизии. По прибытии на место 9 апреля, рота была рассредоточена для укрытия от налетов германской авиации в районе населенного пункта Орашец и на три дня предоставлена сама себе и циркулировавшим паническим слухам. Затем командир дивизии отдал танкистам приказ совершить ночной марш в район Аранджеловац - Лазаревац для прикрытия отступления одного из пехотных полков. В ходе выдвижения танки роты «сожгли» почти все остававшееся в баках горючее, и рассвет застал их в районе населенного пункта Рудник, где они вынуждены были остановиться, так и не установив контакт с пехотой. Командир танковой роты запросил у штаба Унской дивизии дозаправки, однако получил ответ, что все запасы ГСМ «уже захвачены немцами». Вероятно, это стало последним аргументом, сломившим его волю. Последовал приказ снять замки с танковых орудий, демонтировать пулеметы, заправить остатками горючего грузовики и, оставив боевые машины, отступать в направлении боснийской границы. Существует версия, что один из танковых взводов не подчинился пораженческому приказу и на последних литрах солярки двинулся навстречу неприятелю. Однако в районе города Топола он попал в засаду и был расстрелян германской противотанковой артиллерией. Косвенным подтверждением этого героического, но бесполезного жеста служит известная фотография из времен Апрельской войны, запечатлевшая сожженные танки FT17, застывшие на дороге в походном порядке, на корпусах которых отчетливо видны пробоины от бронебойных снарядов...

Отступая на грузовиках, оставшийся личный состав роты прибыл на станцию Брдянска-Клисура, где стал свидетелем впечатляющего зрелища: то самое горючее, которого только что не хватило их танкам, слитое из железнодорожных цистерн, по свидетельству очевидца «образовало целое озеро, по поверхности которого плавали мусор и разные предметы». Легко представить себе забористую сербскую брань, последовавшую по адресу командования! Остатки дисциплины после этого окончательно рухнули, и командир роты вскоре распустил своих подчиненных «по домам с личным оружием». Группа военнослужащих 3-й танковой роты «Старого» батальона, которую возглавил фельдфебель (narednik) Матович, действуя в пешем строю, несколько раз вступала в перестрелки с передовыми отрядами Вермахта и после капитуляции Югославии примкнула к четникам (сербским партизанам-монархистам).

Упорное сопротивление оказали гитлеровцам все подразделения «Нового» танкового батальона, оснащенные боевыми машинами «Рено» R35. С началом войны командиром батальона был назначен 37-летний майор Душан Радович, блестящий кавалерийский офицер, ранее проходивший службу в конной гвардии. Мужественный и решительный офицер, Радович обладал разносторонними воинскими умениями – он был отличным наездником, артиллеристом и водителем, а, кроме того, талантливым военным журналистом. Однако будущие боевые события апреля 1941 г. показали, что майор оказался скорее первоклассным командиром танка, чем танковым командиром...

Прежде, чем майор Радович успел вступить в командование своей частью, 1-я и 2-я танковые роты «Нового» батальона в ночь на 6 апреля 1941 г. были погружены в железнодорожные эшелоны и отправлены в Срем – область на границе Хорватии и Воеводины близ венгерской территории в распоряжение штаба 2-й группы армий вооруженных сил Югославии. Из-за авианалетов Люфтваффе и царившего на железных дорогах с началом войны хаоса, танковые роты смогли разгрузиться в пункте исходного назначения городе Славонски–Брод когда германские части 46-го механизированного корпуса уже находились на подходе, а югославские Славонская и Осиекская пехотные дивизии, вместе с которыми предстояло по плану действовать танкистам, были разгромлены и фактически перестали существовать как организованные соединения.

Штаб Второй югославской армии, с которым удалось установить радиосвязь, отдал приказ командирам танковых рот своим ходом отступать на юг в направлении на Добой (Босния). В полном порядке совершив марш в этом направлении, обе танковые роты вскоре приняли свой первый бой… Впрочем, не с немцами, а с отрядом хорватских усташей, напавшим на походные колонны танкистов с целью захватить их боевую технику. По хорватским данным, усташам, на сторону которых перешел ряд военнослужащих танковых рот – хорватов и словенцев, удалось захватить несколько боевых машин и автомобилей. Однако в целом нападение успехом не увенчалось, и в бою с танкистами в районе Добоя были убиты 13 усташей.

Отразив атаку, обе роты танков R35 заняли позиции в долине реки Босна и вступили в бой с наступавшими частями германской 14-й танковой дивизии (14.Panzer-Division), поддержанными авиацией Люфтваффе. В свою очередь, совместно с югославскими R35 сражался пехотный отряд, созданный из отступавших военнослужащих, жандармов и добровольцев из местного сербского населения, которые стихийно собирались вокруг очага сопротивления. Действуя в маневренной обороне, югославским танкистам удалось продержаться практически до самого конца войны – до 15 апреля. Во всяком случае, когда 1-й и 2-й ротам «Нового» танкового батальона поступил приказ об отступлении в район Сараево, организованное сопротивление югославских войск почти повсеместно уже прекратилось, и танкисты были одними из последних, кто еще продолжал драться. Согласно информации сербского военного историка Далибора Денды, в этих боях ими были потеряны до 20 танков «Рено» R35 – как по боевым, так и по техническим причинам. О немецких потерях данных нет.

Оставшиеся в строю 5 - 6 танков и группа личного состава начали отступление вдоль реки Босна, однако вскоре были настигнуты и окружены передовыми частями 14-й танковой дивизии противника. Практически исчерпав запасы топлива и боеприпасов, югославские танкисты после короткого боя были вынуждены сдаться. Показательно, что командир германской дивизии ген.-майор Фридрих Кюн (Friedrich Kuhn) перед отправкой захваченных солдат и офицеров 1-й и 2-й рот «Нового» танкового батальона на сборный пункт военнопленных через своего адъютанта передал им «поздравления с храброй обороной». Согласно сербской военно-исторической традиции, один из молодых подпоручиков-танкистов произнес в ответ на эти «изъявления тевтонского рыцарства» исполненную горечи, но справедливую фразу: «Храбрость без победы ничего не стоит!» (Hrabrost bez pobede ne valja).

Мужественно сражалась на территории Македонии и приданная Третьей югославской армии 3-я рота танков R35. 6 апреля, с началом боевых действий, рота покинула место постоянной дислокации в Скопье, и, умело укрываясь от налетов германской авиации в лесных массивах, к началу 7 апреля прибыла в распоряжение штаба Брегальницкой пехотной дивизии в район города Штип. Командир дивизии направил танкистов на усиление 23-го пехотного полка, занимавшего оборону в районе населенного пункта Езево-Поле. С рассветом 7 апреля начался ожесточенный бой с наступавшими частями бригады «Лейбштандарт-СС Адольф Гитлер». К полудню, когда гитлеровцы задействовали пикирующие бомбардировщики Ju-87 «Штукас» и ввели в бой значительное количество бронетехники, югославский 23-й пехотный полк начал отступать в направлении на Велес. 3-я танковая рота шла в арьергарде, прикрывая его отход. Постоянно вступая в огневой контакт с противником, она отошла на новые позиции в районе села Олуич, где и дала свой последний бой. Как ни удивительно, смертельный удар югославским танкистам нанесли не «Штукасы» и не германские «панцеры», которые не могли сломить их сопротивления, а рота эсэсовских 47-мм противотанковых орудий PAK-37(t). Воспользовавшись боевой обстановкой, немецкие артиллеристы сумели занять выгодную позицию, с которой буквально расстреляли югославские R35. 12-40-мм броня «Рено» оказалась неэффективной даже против такого небольшого калибра. Бронетехника и пехота «Лейбштандарта» доделали остальное, и к ночи 7 апреля 3-я рота «Нового» танкового батальона перестала существовать. Уцелевшие танкисты, в т.ч. их командир, оказались в плену.

Однако наиболее легендарный эпизод участия югославских танкистов в Апрельской войне 1941 г. выпал на долю командира «Нового» танкового батальона майора Душана Радовича. Уже не имея возможности возглавить направленные в разные части Югославии танковые роты своего батальона, майор Радович оказался со штабом и «вспомогательной» ротой в месте постоянной дислокации Младеноваце. Всю свою энергию он бросил на то, чтобы за несколько дней создать из имевшихся в его распоряжении 10-11 танков R35 боеготовое подразделение.

10 апреля Верховное командование отдало майору Радовичу и его танкистам приказ выдвинуться в район Крагуеваца (село Лужницы), чтобы прикрыть ближние подступы к Белграду с юго-востока от стремительно продвигавшихся к столице Королевства Югославия войск 1-й танковой группы генерал-полковника Эвальда фон Клейста. К утру 11 аперля, двигаясь в походной колонне, боевая группа «Нового» танкового батальона достигла города Топола и горы Опленац, где остановилась для дозаправки. На склонах Опленца оборону занимала «тактическая группа» в составе противотанковой батареи, пулеметной роты и отряда местных добровольцев под командованием капитана 1-го класса (kapetan I klasse) запаса Миодрага Милошевича, храброго ветерана Первой мировой войны. От него майор Радович узнал, что дивизии Шестой югославской армии, на которые была возложена задача по обороне Белграда, в беспорядке отступили на Аранджеловац, и, кроме их импровизированных отрядов, никаких серьезных препятствий на пути рвущихся к Белграду гитлеровцев больше не существует. На свой страх и риск Душан Радович принял решение прекратить исполнение поставленной ему задачи и развернул свои танки и личный состав в оборонительные порядки на Опленце.

Около 12.00 11 апреля разведывательный отряд Вермахта поднялся на Опленац с юго-восточной стороны и внезапно атаковал находившийся там югославский взвод. Застигнутые врасплох югославы начали отступать, однако отважный ветеран капитан Милошевич быстро организовал контратаку, в которой приняли участие и спешенные танкисты. Сербы бросились в штыки, и немецкие солдаты, потеряв убитыми восьмерых, в т.ч. своего командира (лейтенанта), поспешно отступили, оставив в руках победителей шестерых своих раненых товарищей (освобождены вечером того же дня при отступлении югославских подразделений). Однако за эту местную победу защитникам Опленца пришлось заплатить дорогую цену: в бою погиб сам капитан Милошевич, а также еще трое военнослужащих и один гражданский доброволец.

Майор Душан Радович, принявший после этого командование тактической группой, принял решение провести рекогносцировку местности в направлении Крагуеваца. В присущем ему кавалерийском духе он возглавил рекогносцировочную группу лично, что было, несомненно, храбрым, но не очень дальновидным поступком. Отправив вперед отделение разведчиков на мотоциклах под командованием унтер-офицера (podnarednik) Словенаца, сам Радович последовал за ним на командирском танке с механиком-водителем капралом (kaplar) Самуилом Шанисом. К востоку от Тополы на перепутье дорог произошло драматическое столкновение разведдозора майора Радовича с передовым отрядом 11-й танковой дивизии Вермахта (11.Panzer-Division).

Вовремя заметив приближение германского авангардного патруля на мотоциклах, унтер-офицер Словенац развернул своих разведчиков в боевой порядок и встретил противника ружейно-пулеметным огнем. Понеся серьезные потери, немцы отступили.

В то же время командирский танк R35 майора Душана Радовича занял выгодную огневую позицию и встретил подходившие к месту боя германские боевые машины прицельным огнем 37-мм орудия. Меткими выстрелами Радовичу удалось вывести из строя два легких танка Pz.Kpfw.II. Поддерживая своего командира, огонь с горы Опленац открыли другие югославские танки и противотанковая батарея. Продвижение передового отряда немецкой 11-й танковой дивизии было остановлено. Узнав о появлении на пути наступления его соединения неприятельских танков, командир дивизии ген.-лейтенант Людвиг Крювель (Ludwig Cruwell) приказал авангарду немедленно разобраться в обстановке и «расчистить дорогу». По стечению обстоятельств, во главе германского передового отряда также стоял офицер, по «кавалерийскому» складу характера очень напоминавший майора Душана Радовича; на основании списков потерь 11-й танковой дивизии в апреле 1941 г. можно предположить, что это был майор К. Ковалски. «Оседлав» командирскую бронемашину (вероятно, Sd.Kfz.231), он бросился вперед – и попал убийственный огонь танкового орудия майора Радовича. Подбитую бронемашину моментально охватило пламя, и смелый немецкий офицер погиб.

Однако затем удача изменила сербскому майору. Немцы подтянули к месту боя танки Pz.Kpfw.IV, вооруженные мощными 75-мм орудиями, и при попытке сменить позицию «Рено» R35 командира «Нового» танкового батальона был подбит. Майор Радович сумел выбраться из горящей машины, однако когда он помогал покинуть танк раненому осколками капралу Шанису, их обоих прошила пулеметная очередь. Германские солдаты захватили югославских танкистов в плен и доставили в полевой госпиталь, однако ранения Душана Радовича оказались смертельными, и через несколько часов доблестный офицер умер. Самуил Шанис был спасен немецкими военными медиками, но его, как еврея, в нацистском плену ожидала верная гибель. И тогда находчивый капрал, являвшийся уроженцем Сараево, сумел выдать себя за боснийского мусульманина, а военнопленные-боснийцы «подыграли» ему. В результате осенью 1941 г. отважный танкист был освобожден из плена как «подданный Независимого государства Хорватия». В 1943 г. он вступил в коммунистическую партизанскую армию Иосипа Броз Тито, а после войны продолжил службу в Югославской народной армии в офицерском звании.

После гибели майора Радовича оборона югославских подразделений на Опленаце, который стала обстреливать германская гаубичная артиллерия, пала. Уцелевшие танки R35 оставили позиции и отошли в направлении на Крчевац, где личный состав вскоре был распущен на все четыре стороны, а боевая техника, частично выведенная из строя – брошена. Остальные защитники Опленаца также рассеялись мелкими группами и поодиночке – некоторые по домам, некоторые для продолжения борьбы партизанскими методами. Первым вступившее в бой отделение разведчиков танкового батальона вышло из него последним. Дорога на Белград была теперь фактически открыта, и столица Королевста Югославия сдалась гитлеровцам 13 апреля.

Трагически сложилась в Апрельской войне судьба самого «образцового» из югославских бронетанковых подразделений – эскадрона танкеток Т32. С началом войны вместе со взводом бронеавтомобилей он был придан резервному Дунайскому кавалерийскому полку, обеспечивавшему противодесантную оборону военного аэродрома в пригороде Белграда Земун. 6-9 апреля экипажи танкеток приняли активное участие в отражении воздушных налетов Люфтваффе, обстреливая низколетящие самолеты противника из снятых с машин пулеметов «Зброевка-Брно» и даже устраивая огневые засады там, где, по их мнению, должны были выходить из пикирования германские «Штукасы» и «Мессершмитты». В связи с вторжением германских войск с территории Болгарии, 10 апреля эскадрон был направлен своим ходом в направлении города Ниш (юг Сербии), где ему предстояло получить новое оперативное подчинение и боевую задачу. Дальнейший боевой путь югославских танкеток весьма напоминал хаотическое метание по забитым беженцами и отступающими войсками дорогам войны. В тот же день эскадрон настиг приказ войти в состав Сремской дивизии, а вскоре поступил еще один – двигаться в направлении Топола - Младеновац. В Младеноваце боевые машины были дозаправлены горючим, но бронебойных боеприпасов так и не получили. В оперативном отношении Т32 были теперь подчинены непосредственно штабу Шестой югославской армии.

Ранее утро 11 апреля эскадрон встретил на пересечении дорог Младеновац – Топола и Младеновац – Аранджеловац. Не представляя себе оперативной обстановки, командир эскадрона (вероятно, капитан 1-го класса Милосавлиевич) около 10.00 направил две танкетки в разведку по шоссе на Крагуевац. Вскоре одна из машин отстала вследствие технической неисправности. Вторая продолжила движение и внезапно столкнулась с механизированной колонной Вермахта. После короткой перестрелки танкетка успешно вышла из боя и помчалась по пересеченной местности, чтобы предупредить о приближении неприятеля главные силы эскадрона. Однако здесь удача отвернулась от ее экипажа, и он не сумел преодолеть ирригационный канал. Отчаянные попытки «освободить» застрявшую Т32 ни к чему не привели, а добежать до своих пешком танкисты не успели. Передовые подразделения германской 11-й танковой дивизии появились у Тополы совершенно неожиданно для эскадрона югославских танкеток. Большая часть экипажей в этот момент находилась вне своих машин и при попытке занять боевые места была скошена пулеметным огнем немцев. Несколько Т32 все-таки вступили в бой, однако, не успев занять выгодных огневых позиций и не имея противотанковых снарядов, были вскоре уничтожены. Выбравшись из подбитой танкетки, командир эскадрона расстрелял по врагу обойму пистолета и пустил последний патрон себе в висок...

Существуют данные, что взвод югославских бронеавтомобилей 13 апреля действовал в районе Грачаницы (Босния) в составе так называемого «Летучего отряда» созданного командованием Второй югославской армии для борьбы с хорватским усташами (командир - полковником Драголюб «Дража» Михайловичем, будущий вожак сербского четнического движения). 13 апреля отряд сумел очистить от усташей населенный пункт Босански-Брод, а 15 апреля у села Шеварлия в течение целого дня вел тяжелый бой с немцами, однако о роли боевых машин в этих боестолкновениях не сообщается.

После Апрельской войны германское командование активно использовало захваченную югославскую бронетехнику в антипартизанской борьбе. Трофейные FT17 составили до 6 «независимых танковых взводов» (Beute-Panzerkampfwagenzuge), из R35, получивших сложное наименование Pz.Kpfw.35-R-731(f), составили «Танковую роту специального назначения 12» (Panzer Kompanie Zur besonder Verwendung 12). Из танкеток Т32 в состав оккупационных сил вошли только две, переименованных в Вермахте в Pz.Kpfw.732(j). Все эти подразделения были расформированы к началу 1942 г., когда потери в танках, в основном из-за технических неисправностей, достигли в них 70%. Оставшаяся на ходу и «нерабочая» техника была впоследствии передана оккупантами бронетанковым формированиям вооруженных сил Независимого государства Хорватия и коллаборационистского Сербского добровольческого корпуса.

Статья Михаила Кожемякина в ЖЖ.

 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
   
Литература и источники:
 
 
 
 

наверх