Танковый фронт

Швейцария

Как и Швеция, эта страна в течении более чем сотни лет придерживалась нейтралитета. В последний раз с внешним агрессором обитатели Швейцарии воевали во времена Наполеона. В середине XIX в. альпийская страна пережила небольшую гражданскую войну. На этом военная история страны фактически закончилась. Если не считать, конечно, немногих искателей приключений, которые впрочем есть в любой стране. Постепенно, к началу нового столетия страна превратилась из поставщика некогда грозных швейцарских гвардейцев, при дворы многих государств, в мировое золотохранилище. Бури Первой мировой обошли Швейцарию стороной и лишь обогатили ее. Более серьезная опасность возникала в годы Второй мировой войны. В Германии даже разрабатывались планы оккупации страны, однако, Гитлер так и не решился нарушить швейцарский нейтралитет. Тем не менее, у этой небольшой страны были танки. А значит, следует сказать пару слов и о них.

Нетрудно догадаться, что первыми танками на службе Швейцарии оказались французские Рено FT-17. В 1922 г. их закупили в качестве тестовых образцов для последующих испытаний (Стоит добавить, что в 1939 г. были закуплены еще три таких машины). В 1934 г. были Швейцария купила 6 танкеток Vickers Carden Loyd M 1934. Ими вооружили батальон жандармерии вооруженных сил. Эксплуатация этих машин в горных условиях показала, что для Швейцарии предпочтительно иметь легкие, проходимые танки.

В конце 30-x годов чешская «Шкода» продала швейцарцам 24 легких танка LTH. Танки были модернизированы специально для эксплуатации в горных условиях. Названные Pzw. 39 они пошли на вооружение в танковые роты 1-й, 2-й, 3-й легких бригад. А в 1940 г. неожиданный подарок швейцарцам преподнесли французы. После разгрома Германией Франции часть сил французского 45-го корпуса отошли на швейцарскую территорию. Здесь они интернировались. Швейцария конфисковала у разбитых французов 12 R-35. Танки под названием, Lpz35, были переданы на вооружение швейцарской армии.

На 4 сентября 1939 г., когда Швейцария провела спешную мобилизацию и перебросила войска к границе армия насчитывала 430 тыс. чел. и 39 танков. У нее было 86 истребителей, частью устаревших. Противовоздушная оборона состояла к этому времени из 7 75-мм орудий и 20 22-мм орудий. Противотанковая оборона также нуждалась в орудиях и боеприпасах. За несколько месяцев до начала войны, 14 апреля 1939 г., Федеральный совет принял постановление, запрещающее экспорт оружия. Швейцария боялась агрессии Германии, но в отличие от Франции страна была готова бороться до конца. Хотя военное и политическое руководство отдавало отчет, что долго противостоять Вермахту Швейцария не сможет, поэтому разрабатывали планы партизанской войны. Благо условия этому способствовали. Угроза была реальной. В ноябре 1940 г. Гальдер располагал планом операции «Танненбаум» — вступление в Швейцарию. Он провел рекогносцировку швейцарской границы в горах Юры и обозначил этот участок местности как трудный. 6 октября 1940 г., в тот же самый день, в Цюрихе состоялся немецкий праздник урожая с двумя тысячами участников. Немецкий посол официально приветствовал господина фон Бибра в качестве линдесгруппенляйтера НСРПГ для Швейцарии.

Настроение швейцарцев хорошее передает в своих воспоминаниях Макс Фриш. «Я не спрашивал себя тогда, будет ли сражаться наша армия. В этом я никогда не сомневался. Пожалуй, только спьяну можно было теперь кричать: пусть они только сунутся, свиньи швабские, пусть попробуют! Никаких повышенных тонов. Само собой разумелось, что швейцарская армия не похожа на чехословацкую, нет... Первые сообщения о победах вермахта передали по нашему радио как раз в тот момент, когда мы тащили полный котел супа и мешки с хлебом и ничего не слышали. Солдаты подошли со своими котелками мрачные и молчаливые, в ответ на наши вопросы они зло рассмеялись: немцы известные хвастуны. Быстрое падение Польши тоже было неожиданностью. Но Польша была далеко. Потом еще более быстрое падение Голландии и Бельгии, но в Голландии и Бельгии нет таких гор, как у нас. Мы понимали, что немецкий вермахт на нашей границе не остановить, этого никто не утверждал, ни один лейтенант, ни один капитан, настолько мы были лишены иллюзий. Но сражаться мы будем. Это не требовало никаких специальных заявлений, это само собой вытекало из всей швейцарской истории. Заявления подобного рода были обращены не к нам, а к Гитлеру, если у него такие иллюзии имелись. Для чего же иначе нужны наши учения днем и ночью? Франция оккупирована, внезапно немцы оказались у Женевы. Но сражаться мы будем. От одного поражения к другому, пока нас не защитят наши горы. Новая надежда: укрепления, редуты. Танкам их не пройти. Я помню, как меня успокоила эта мысль… Позднее мы строили бункера по планам отделения инженерных войск; хотя тысячи таких бункеров на территории других стран уже были разбиты «штуками» или захвачены парашютистами, они продолжали внушать нам доверие. Я работал над маскировкой. Отвлечение деятельностью. Однажды Федеральный совет официально сообщил: «Если по радио, в листовках и другими средствами будут распространяться слухи, подвергающие сомнению волю Федерального совета и высшего командования армии к сопротивлению, такие слухи будут признаны вражеской пропагандой. Наша страна и наша армия всеми силами готовы отразить любое нападение». Никакого сомнения, что англичане и американцы (русских мы меньше принимали в расчет) сразу поддержат нас в борьбе против любого врага, посягнувшего на наш нейтралитет. Мы знали: право на нашей стороне. Швейцария — значит демократия. Наш военный козырь — Готард-линия, не единственная связь между державами оси; но эту связь мы можем разрушить за несколько часов, а этого Гитлер не может себе позволить, если только он в своем уме».

 

Автор статьи - Андрей Мармышев.

 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
   
Литература и источники:
 
 
 
 
 

наверх